Искажая пространство

Светлана Ким

Девять лет назад москвич Денис Алексеев купил старую «газель». Вместе с новгородской группой они отправились на ней в музыкальный тур по России. Через некоторое время буквально на ходу разваливающаяся «Газель смерти» (транспорт Дениса) стала узнаваемой. Денис с турами объездил на ней не только всю Россию, но и другие страны. О «Газели смерти» написано несколько комиксов и создано много легенд. Недавно Денис, в рамках своего последнего тура, привёз в Новосибирск лиссабонскую группу. «Рост» встретился с Денисом и узнал, как он попал на уроки в турецкую школу, зачем организовал концерты в глубоких деревнях и почему «Газель смерти» — это не про угар и веселье.

— Вы в Новосибирске в какой раз?

— Седьмой.

— Как вам город?

— (Задумался) Честно? Мне не нравятся столицы, а в Новосибирске есть какая-то столичность. В Москве люди не знают друг друга, у них нет городского сообщества, мест, которые бы их объединяли, — районный бар и библиотека, например. Я чувствую, что в Новосибирске этого тоже нет. Всё разрознено.

Я о городе сужу в первую очередь по людям, потому что мы приехали на концерт, и первое, кого я встречаю — люди.

— У вас достаточно часто берут интервью. Уже появились вопросы, которые раздражают?

— Мне кажется очень глупым вопрос «Расскажи смешную историю из тура?». Я всегда толерантно и терпимо объясняю: нет, «Газель смерти» не об этом. Это не про угар и смешные истории.

Многие просто видят внешнюю сторону всего этого. Они приходят на концерт – у них тусовка, им весело. Они эту ситуацию обобщают, а у меня же всё абсолютно по-другому. Я страшно уставший ложусь спать, когда группа играет. После концерта мы едем в следующий город. Тут мало смешных историй.

Фото: Светлана Ким

— Как часто вы спите?

— Зависит от обстоятельств. Бывает, что по трое суток не сплю. Иногда урывками по часу. Сон — это то, чего мне не хватает в жизни. Я бы хотел спать больше

— В какие места вам хочется возвращаться?

— Трудно сказать. В реальном пространстве есть места, где мне комфортно, но я не могу сказать, что это что-то сказочное. Наверное, таких мест нет. Я же существую в своей реальности. В том смысле, что, когда ты меньше спишь, мозг начинает по-другому работать. У меня есть важные, что ли, образы мест — песчаный карьер. Я могу находиться там часов восемь, потому что это какое-то правильное место. Но это место не связано с координатами. Карьеров много.

— Благотворительный тур в Дагестан для помощи бездомным животным. Как вы с организаторами тура познакомились и почему именно в Дагестан решили поехать?

— Я этих ребят знаю лет двадцать. Мы жили в городе Жуковском — это недалеко от Москвы — и делали вместе концерты. Потом как-то наши пути разошлись, а потом вновь сошлись. Это была их инициатива.

Вообще, ислам с собаками не очень сочетается. Собака считается грязным животным, не полагается держать её в доме, трогать руками и так далее. Был случай, что собака покусала ребёнка, и в масштабах республики начался геноцид собак. Их начали массово отстреливать. Местные девчонки, они тоже мусульманки все, создали приюты.

Нам эта история показалось доброй, человечной. И мы решили им помочь.

— Вы же изначально «газель» покупали для туров? Или были какие-то другие цели?

— Да, конечно. Это была моя давняя мечта: ездить в турне с группами. В детстве у меня был самый романтический образ водителя, а не группы. И я хотел всегда именно возить группы.

— Сейчас люди приходят на концерт не потому, что знают группу, а потому, что эти музыканты приехали на «Газели смерти». Как так получилось?

— Вот это самая главная загадка. Я не знаю, почему это случилось и в какой момент. Изначально было всё не так. Группы просто искали машину, находили меня, потом я сам начал организовывать туры.

— Как вы находите музыкантов?

— Я узнаю о музыке от своих пассажиров. Позволяю включать всё, что им нравится, сам не вмешиваюсь и не ставлю свою музыку. Если мне что-то у них нравится, я спрашиваю, что это. И так же с контактами. Я спрашиваю: «Вы их знаете? Передайте, если они захотят тур по России, я помогу».

— Во время тура в Турции вас позвали в местную школу рассказать детям о том, каково быть рокерами из России. Как вообще это случилось?

— Мы случайно познакомились с директором школы. Он сказал, что ему завтра надо идти на занятия. Мы пошутили, что с ним пойдём. А он это принял более серьёзно: «Ага, классно! Вот вы завтра пойдёте и расскажете, каково быть русским рокером!»

Это имело на самом деле некое политическое значение. История произошла, когда сбили русские самолеты и с Турцией у нас были плохие отношения. А мы в это время поехали на русской машине в тур. Нам было прикольно и классно показать, что мы — русские люди — не враги, и выступить в школе, сказать это детям. Установить некий контакт в момент официального конфликта, мол, нет, мы за мир.

— В одном интервью вы сказали, что вам музыка не интересна.

— Это я выделывался, скорее всего. Мне сейчас она стала не настолько интересна, как раньше. В 17 лет музыка была смыслом моей жизни. Сейчас меня уже больше привлекают другие штуки человеческого характера. С музыкантами теперь мне важнее общаться как с людьми, а не как с выступающими.

Фото: архив Дениса Алексеева

— Почему вы решили поехать в тур по деревням?

— Тур с «Матушкой гусыней», с ними мы и в Турцию ездили, произвёл впечатление на многих людей, он действительно был хороший и дикий. Сразу «Афиша» написала про нас материал. Всякие промоутеры нам начали говорить: вас теперь знают, поэтому вы можете просить за концерты больше денег. А мы только что пережили всё это — турецких детей, всю эту обстановку, что нам настолько было противно вписываться в потоки эти. И мы подумали, что сделаем что-то противоположное тому, чего от нас сейчас ждут. Нам говорят, что мы можем выступать в более модных клубах, а мы поедем в деревни и будем играть бесплатно. Такая была логика, чтобы просто не вписываться в недошоу-бизнес, который мне неприятен.

— И как там в деревне?

— Там люди никогда не слышали рок, они не понимали, как реагировать. Когда «Матушка» сыграла первый трек, все стояли как вкопанные. Они не поняли, что произошло. Просто внимательно слушали. Потом кто-то догадался, что можно хлопать.

Они неискушённые… Даже нет, «неискушённые» — это какое-то неправильное слово. Они абсолютно чистые, то есть вот это был их первый опыт соприкосновения с такой музыкой. Было интересно.

— Вы как-то сказали, что в Финляндии панк — это музыка пенсионеров и сельской молодёжи. А в России сегодня панк — чья музыка?

— Да, Финляндия — сельская страна с сельским менталитетом. Вот у них и движуха такая деревенская. А у нас панк зависит от города. В Москве это музыка для каких-то успешных ребят, которые могут позволить себе сходить после работы в крафтовый бар. А в каком-нибудь Ишиме панк — это реальный протест. Когда у тебя весь город АУЕ, а ты единственный панк. Россия большая и очень контрастная. Поэтому и панк для всех разный.

— Ну и что для вас панк?

— Это что-то, что сформировало лучшие во мне черты.

— Какие?

— Ну, вот автономность какую-то... (Задумался). Понимание, что вот это твоё, и ты это делаешь и не идёшь на какие-то компромиссы с объективной реальностью. Когда тебе говорят: «Нет, так нельзя. Зачем ты собрался во Владивосток на "газели"?». Первый раз только ленивый не сказал, что мы не доедем. Когда доехали, все сказали: «Ну ладно, это случайно, но не вернётесь же точно».

— Везде написано, что это ваш последний тур. Почему?

— Надеюсь, что «газель» уже стала нормой, что группы поняли: я им не нужен. Ничего не мешает музыкантам купить «газель», скинуться тремя группами и поехать по России с концертами. В этом нет ничего сверхъестественного, мне бы хотелось, чтобы другие тоже так делали. Я не хочу быть единственным человеком. Я думаю, если я сейчас остановлюсь, то у музыкантов не будет такой опции «началось лето и Денис нас свозит».

Ещё я перестал испытывать то, что испытывал раньше, — движение в неизвестное пространство, когда ты чувствуешь себя первооткрывателем. Это стало уже рутиной. Ничего не испытываешь от поездки. И это отнимает много времени — туда обратно минимум два месяца, а я хотел бы ещё фильм сделать. Про искажённое пространство вокруг «газели»: не про парадную сторону, не про угар и смешные истории, а про то, что я вижу в ней.

Но если мне напишет какая-нибудь любимая группа, я сорвусь, и мы поедем с ними во Владивосток.

— Какая, например?

— Я знал, что вы об этом спросите. (Улыбается) Не знаю.

— У вас же ещё запланирована книга, да?

— Книга об искажённом пространстве «"Газели" смерти» должна в октябре выйти в издательстве «Подснежник», кстати, новосибирском. Она будет на двух языках, с классными иллюстрациями художницы Ани Леоновой. Там 80 страниц где-то, но текста мало. Как-то было неловко называть это книгой. Это наблюдения за простыми вещами: за летающими собаками и самовоспламеняющимися овощами — о том, что действительно важно в «Газели смерти». Она про некоторое волшебство. Даже больше детская, чем взрослая.

Эта машина доживает свой век, у неё дырки такие, что можно руку просунуть. Важная часть истории «газели» подходит к концу, её неплохо бы осмыслить.

Понравился материал?
Подпишись на рассылку «Роста»

Читайте также

Дай, пёс, на счастье лапу мне

Создатель пёсокафе Аня Бояркина рассказала, как сотрудники выбирают потенциальных хозяев питомцам и почему важно менять сознание людей

Спаси, Грета

Поговорили с молодыми людьми о том, как они относятся к Грете Тунберг и волнуют ли их проблемы экологии

Tatoo: выразить себя

Узнали у молодых людей, чьи портреты они носят на своём теле и чем обусловлен выбор героя

Murchim спустя три года

Директор Murchim Анна Стародуб рассказала, как изменилось котокафе за три года

Чья-то «ПРИЧИНА»

Группа «ПРИЧИНА» о том, как Валентин Стрыкало объединяет людей, где музыканты хотят выступить и чем они обязаны Игорю Николаеву

Герои со знаком минус

Молодые люди рассказали, какие антигерои вызывают у них самые яркие эмоции

Новая реальность

Как создают и раскручивают игры с полным погружением

Быть или забыть

Попросил молодых людей назвать трёх популярных исполнителей нашего времени, которые, по их мнению, останутся в зените славы спустя десятилетия

Стол объединяет

Поговорили с продавцами настольных игр о том, что чаще всего выбирают покупатели, и составили рейтинг самых популярных настолок

Микросупергерои: атака знаниями

Биолог Ольги Посух — автор вышедшей в «Самокате» книги «Микросупергерои. Самый живучий» — о популяризации науки через комиксы и мультики

Где слушают взахлёб

Дмитрий Мишин и Евгений Папшев о том, зачем Новосибирску необходим лекторий-бар Поток

Уходит песня

«Рост» узнал, как прошли два заключительных концерта дуэта ЧБ

Канун конца начала

Павел Артемьев о том, зачем он променял концерты в Олимпийском на скромные клубные площадки и почему его альбом «Канун конца начала» может стать «началом нового русского рока»

Маленький человек в большом рэпе

Рэпер Карандаш о своём длинном творческом пути и о музыке в целом

Карибы Урала

Группа «ALAI OLI» приехала в Новосибирск. О том, как прошёл их концерт, узнал «Рост»