«Мы не весёлые. Мы — честные»: как работают больничные клоуны Новосибирска

Больничная клоунада в Новосибирске существует уже почти 14 лет. Первые волонтёры начали приходить к детям в больницы ещё в 2012 году, а спустя два года появилась АНО «НОС». За это время небольшая команда выросла в организацию, которая занимается не только клоунадой: её сотрудники проводят домашние визиты к детям с ОВЗ и паллиативным статусом, работают с пожилыми людьми, расписывают больничные пространства и помогают семьям маленьких пациентов.

За работой клоуна стоит серьёзная подготовка. Новички проходят отбор, обучение и стажировку, а уже в больнице действуют по правилам: учитывают рекомендации врачей, не заходят в палату без разрешения и каждый раз заново ищут способ установить контакт с ребёнком.

За годы существования у «НОСа» появились собственный Дом клоунов, крупные проекты и целое сообщество людей, для которых больничная клоунада стала частью жизни. Кто-то приходит сюда на несколько месяцев, кто-то остаётся на годы.

Мы поговорили с Юлией Радошкевич, опытным клоуном по имени Кулёма, менеджером проектов АНО «НОС». Она рассказала, каково это — не просто носить красный нос, а быть больничным клоуном.

Красный нос меняет судьбы

— Расскажите, как начался ваш «клоунский путь»? И как он продолжается?

—  В «НОС» я пришла в 2015-м, но до этого я уже шесть лет занималась больничной клоунадой в Томске. Во время моего студенчества в Томске объявляли первый набор в школу больничных клоунов, я училась на факультете журналистики, а моя подруга писала про них материал. Она рассказала мне об этом движении, меня это заинтересовало. Подруга решила сделать более глубокий материал, и мы вместе прошли собеседование. Кандидатом я была, сразу скажу, не ахти: мне было 17 лет, я не умела жонглировать, не имела отношения к больницам. А ведь там, например, были студенты-медики. Несмотря на это, я прошла отбор и попала в эту школу, и с тех пор как-то все понеслось и закрутилось. Мой самый первый выход с клоунским носом в Томске (и вообще в жизни) случился в начале 2011 года. У нас тогда была аниматорская база, какие-то игры, поролоновые носики, нас выдернули с пар, и мы с напарницей и подругой поехали в больницу. Там «шпарили» программу, общались с детьми, нам с Машей дали кролика в клетке, и вот мы с этим кроликом ходили по палатам и предлагали его погладить и загадать желание.  Когда мы уходили, дети долго махали нам вслед, наверное, тогда мы как-то мы прониклись этой идеей, и впоследствии погрузились в эту «клоунскую историю» по самые уши. Дальше была региональная школа, которую вел первый больничный клоун России Костя Седов из Москвы.  На ней мы познакомились с Надеждой Бочкарёвой, нынешним директором АНО «НОС», художественным руководителем, случилось такое наше  первое касание, мы, конечно, и думать не могли, что в будущем будем работать бок-о-бок 9 лет.

В 2015 году мы вместе с коллегами, партнёром, Людой Булочкой, поехали в Кемерово на региональную школу больничной клоунады. Там была делегация из Новосибирска и, собственно, в этой школе я познакомилась со своим будущим мужем, также больничным клоуном, Даниилом Радошкевичем. Так получилось, что некоторые парные упражнения проходили вместе, мы запомнили друг друга, обменялись контактами. Он на тот момент собирал книжку — «Очерки больничных клоунов», я как журналист немножко ему помогала, внесла кое-какие правки, и вот так мы начали общаться. Я на тот момент училась в магистратуре, мы общались на расстоянии, я приезжала в Новосибирск. В первый мой выход в новосибирской больнице я была в качестве фотографа, а Даня и ещё три девчонки — клоунами. В следующие разы, когда я приезжала к нему в гости, то брала свой костюм, и мы уже ходили вместе. А в 2016 году, летом, я переехала в Новосибирск, и на полных правах вошла в местную команду и стала выходить клоуном, в 17-м году наш художественный руководитель, Надежда Бочкарёва, предложила мне стать менеджером проектов. Мы тогда выиграли большой федеральный грант. Я тогда не понимала, как с этим работать, но во мне что-то ёкнуло, и я поняла, что это моё. И я согласилась.

 — Что изменилось в «НОСе» за 10 лет?

— Спустя 10 лет могу сказать, что изменения есть, и они заметные. На данный момент все клоуны получают небольшую, но всё же компенсацию за свой труд. Мы позиционируем себя как помогающих практиков, а больничную (или медицинскую) клоунаду, как такую очень важную, нужную работу, достойную, тяжёлую, которой нужно постоянно обучаться.

О нас уже больше знают в больницах, больше знают в городе. Мы делали различные выставочные городские проекты. Например, в 2018 году  в метрополитене, очень выстрелила наша выставка, и многие люди узнавали нас оттуда.

Поменялось и количество больниц. В 16-м году, например, мы ещё не работали с федеральным центром им. Мешалкина.

А ещё сейчас у нас есть партнёры, спонсоры, благодаря чему у нас появилось больше возможностей.

— Расскажите, как происходит взаимодействие между «НОСом» и больницами?

— Сейчас на регулярной основе мы сотрудничаем с несколькими больницами. Большая многопрофильная больница на Красном проспекте, Федеральный центр нейрохирургии, детское отделение, Областная больница, центр Мешалкина. С ними у нас закреплено расписание, когда клоуны приходят в эти больницы. Например, на Красный проспект и в Областную больницу мы приходим в субботу или в воскресенье в 10 утра. В Федеральный центр нейрохирургии мы приходим по четвергам, тоже около 10 часов утра, в центр Мешалкина приходим также по четвергам, но уже в послеобеденное время. Онкологическое отделение областной больницы посещаем в среду после обеда. Последние отделения — онкологии и гематологии с февраля 2026 года мы посещаем в рамках большого проекта «Больничный десант помогающих практиков», при поддержке Фонда президентских грантов, посещения других больниц финансируются компаниями-партнёрами, которым мы очень благодарны.

— А как выглядит типичный день больничного клоуна?

— Сборы начинаются заранее, в первую очередь это стирка. Это обязательно чистый костюм: верх, низ, обувь — у многих из нас пошиты настоящие клоунские ботинки, — большинство из нас ходят в кожаных клоунских носах, они держат форму, в них удобно дышать. Складываем с собой головной убор, антисептик, какой-то минимальный реквизит, но сейчас мы стараемся от него отходить, и брать с собой «вещей-закрывашек», как мы их называем, по минимуму. Стараемся больше делать упор именно на человеческий контакт. У многих есть перчаточные куклы, чтобы лучше установить контакт — некоторые детки боятся больших клоунов, но не боятся маленьких плюшевых игрушек.  В кармане у клоуна могут быть мыльные пузыри, какие-то универсальные игрушки. Дальше, если говорить, как это все проходит, клоуны едут на место — кто на общественном транспорте, у кого-то своя машина. Это парная работа, так что дожидаются своего партнёра, проходят в отделение, переодеваются. Обязательно проводят трансмиссию —это такая обязательная рутина, когда мы сверяемся с медперсоналом, во все ли палаты нам можно, обычно в устной форме, но бывает, что в письменной, в виде распечатки. Перед началом немного разминаемся — играем в простые физические игры, чтобы настроиться на партнёра. А дальше, собственно, работаем. И это не такая работа, когда мы собираем всех в холле и показываем представление. Нет, это индивидуальная работа: клоуны обходят всё отделение по палатам, общаются с детьми, не забывают про врачей, родителей, охранников — играют со всеми. В палатах предлагаем какую-нибудь простую игру. Мы понимаем, на что реагирует ребёнок, от чего ему весело, и работаем. Наша задача — расслабить человека, подарить впечатление.  Но бывают разные эмоциональные состояния, бывают подростки, которые не всегда готовы вступать в коммуникацию с клоунами, тогда лучше уйти. И так как нам нужно пройти по всему отделению, в каждой палате мы находимся примерно минут по пять-десять. Уже в раздевалке мы делаем фотографию после для внутренней отчетности — приложить к отчёту, например, Фонду президентских грантов или спонсорам. Далее клоуны пишут по форме небольшой внутренний отчёт: в какие игры играли, с чем встречались, была ли трансмиссия, обработка носа, носили ли маску...

—  Расскажите о самом ярком событии в «НОСе»?

—  Из свежего: мы в этом году устроили клоунскую неделю в Новосибирске, позвали тренеров из Санкт-Петербурга, Кемерова и Екатеринбурга, они проводили открытые уроки и закрытые тренинги для наших больничных клоунов при поддержке Фонда президентских грантов. В рамках этой недели мы придумали много разных активностей в виде открытого игрового мастер-класса возле 13-го трамвая, клоунскую экскурсию. И вишенкой на торте было, конечно, клоунское шествие по городу 1 августа, в Международный день клоуна. Новость завирусилась, и в этом шествии приняли участие около 300-400 человек! Мы просто не могли сформировать колонну из людей, которые столпились на маленьком пятачке возле нашего Дома клоунов.

— Работать клоуном в больнице наверняка невероятно тяжело. Как оставаться весёлым в таком месте, в такой ситуации?

— Этот вот вопрос, наверное, не совсем точный. Мы не веселые, мы — честные. Оставаться честным и искренним в таких местах — вот что важно, маски там не работают. Клоун не обязательно должен быть веселым. Больничный клоун может быть серьёзным, может быть немного грустным, немного невыспавшимся. У нас есть такое определение клоуна: клоун — это я, но в игровом состоянии. То есть это тот же самый человек, но только чуть шире видит возможности для коммуникации, выстраивания игры с людьми, у него чуть больше опций— это моя личная интерпретация. Другие клоуны могут по-другому сказать.

Важно быть искренним, правдиво соединяться со своими чувствами, а когда это наигрыш или какая-то фальшь, то получается какой-то «пластиковый» контакт. А когда ты живой и настоящий, с настоящими эмоциями, это совсем другое, и эти эмоции могут быть не обязательно только позитивные — играть можно с любыми эмоциями.

Ну и, наверное, в вашем вопросе вы хотели затронуть тему выгорания. Мы обязательно практикуем написание отчётов — это своего рода защита от него. К сожалению, у нашей команды нет постоянного психолога, но мы и наши регулярные встречи, где можем открыто обсуждать разные кейсы.

Клоун не может отменить диагноз, процедуру или убрать страх перед ними. Но он может вернуть ребёнку то, чего в больнице часто не хватает: возможность играть, смеяться или хоть немного побыть не пациентом, а просто ребёнком. И иногда для этого нужен просто красный нос.