Камеру можно держать в руках, но этого ещё мало. Мы поговорили с режиссёром монтажа о том, как из разрозненных кадров складывается история, почему некоторые съёмки запоминаются на годы и что помогает не потерять интерес к профессии.
В конце августа отмечался День российского кино. Это повод вспомнить не только великую классику: важны все, в том числе те, кто прямо сейчас видит наш город через объектив. Редактор «Рост.медиа» поговорила с оператором, видеографом и режиссёром монтажа Полиной Квашниной. Интервью состоит из тех вопросов, которые кажутся неловкими и неуместными в серьёзном разговоре.
.png)
Из «Поиска» — в большой клип, или 17 кассет на пять минут
— Ты пришла в видео и монтаж не из киношколы. Расскажи про свой самый первый операторский опыт: что снимала, на что и что в итоге получилось?
— Я пришла не просто не из киношколы — я пришла из «Поиска», это детская мультипликация. В детстве я так любила это место, что оно часто заменяло мне игры во дворе и даже дискотеки. А первый именно взрослый операторский опыт — это музыкальный клип, игровое направление. Сюжет придумала не я, моими были съёмки и монтаж. Песня называется «Поезд на Сурхарбан», автор — Олег Медведев, и он знает и видел этот клип.
Мы сделали именно маленький фильм, почти подстрочник. Речь про человека, который исчезает из этого мира по сути. Какие-то вещи придумывались на ходу — как сделать так, чтобы степняк, уходя вдаль, постепенно исчезал. Придумали, сделали, в конце клипа у нас таким же образом поезда входили друг в друга.
Самым сложным тогда было показать несколько вещей. От одной волосы вставали дыбом, другая казалась технически невозможной, но всё получилось. По сюжету человека выбрасывают из поезда. Как это снять без каскадёров и не убиться, я не понимала. На помощь пришёл мой муж — сценарий его, он же был главным героем фильма. Серёга сказал: «Я знаю, как это сделать». И пока мы снимали пять или шесть дублей, у меня сжималось сердце — он летел с насыпи с хорошей скоростью. Всё получилось: он всё сделал грамотно, были использованы навыки борьбы и падений, но было реально страшно.
И второй момент из того же клипа: кажется простым, но оказался сложным. Действие такое: простыня, которой накрыли человека, должна взлететь в небеса, и человек оживает. Изначально кажется, что всё просто, функция реверса. Но на практике попасть и укрыть человека простынёй оказалось сложно. Минут пятнадцать я кидала эту простыню, пока она не легла как надо, а Серёга тем временем лежал на снегу. Это был интересный опыт — и съёмок, и монтажа. Получилось, в общем-то, всё задуманное. А вот кассет тогда мы сняли порядка семнадцати штук. Это семнадцать часов записи — для пятиминутного клипа.
— Бывает ли, что на съёмке всё идёт не по плану — погода, техника, люди — и из этого в итоге получается что-то крутое?
— На съёмке последнего короткого метра главному герою нужно было показать состояние перед смертью: выкурить* папироску и написать послание. Как он потом признался, он не курил двадцать лет. Но кадр получился очень атмосферным. Да-да, и такое бывает.
Камера держится не просто, а со смыслом
— В профессии видеооператора и монтажёра куча мифов. Какой самый нелепый ты слышала про свою работу?
— Первый миф: считается, что работа оператора — это всегда креатив и творчество. На деле, к сожалению, это не всегда так. Бывают проекты «сделать и забыть», где ни творчества, ни креатива, чёткий шаблон. Но я стараюсь, чтобы таких проектов было меньше.
Второй миф: оператор — это человек, который просто держит камеру. Это реально миф, потому что камера держится не просто, а со смыслом. Когда важно не просто снять, а дать почувствовать зрителю, например, запах костра. Если, к примеру, дать камеру ребёнку — формально это будет считаться, что он оператор, а на деле... Ну, вы сами понимаете, что может наснимать ребёнок и под каким углом.
И третий миф: считается, что ИИ скоро заменит всех. Это не так. ИИ действительно упрощает рутину, но авторского языка у него нет. ИИ никогда не заменит живого киношника.
— Если бы тебе нужно было за одну минуту объяснить школьнику, чем занимается режиссёр монтажа, как бы ты это сделала?
— Режиссёр монтажа — это тот человек, который из множества образов и планов собирает воедино всё, что видят герои, и всё, что их окружает. Но собирает не просто, а монтажно — определённым образом, чтобы, во-первых, картинка была целостной, во-вторых, не скучной и, в-третьих, живой. Хотя сниматься эта прогулка может несколько часов, а в фильме будет показана за минуту. Своего рода тетрис или пазл: каждый кадр мы видим три-пять секунд. Если зритель не заметит жёстких склеек — значит, пазл сложился верно. Режиссёр монтажа — это своего рода архитектор, но не домов, а видеофильма.
— Ты монтируешь и репортажи, и короткометражки. Чем принципиально отличается подход к монтажу репортажа с городского праздника и монтажу короткого метра?
— В репортаже это динамика без сюжета, в коротком метре — сюжет. А иногда бывает ощущение, что не понимаешь, для чего это снимаем, а после в монтаже получается картинка. В репортаже сразу видишь, что идёт всё время.
Город на ладони, мыши на велосипеде
— Новосибирск — город с очень разной атмосферой. Есть ли у тебя любимые локации для съёмок, где «картинка ложится» особенно хорошо?
— Новосибирск действительно очень большой, очень длинный город. Если мы хотим показать город на ладони, нужно ехать на мост. Сложность в том, что это не ехать, а идти — машина стоять на мосту не может. Например, с нового моста город выглядит просто огромным. А если брать попроще — это площадка в районе Красного факела, возле Сбербанка. Она для меня значима: там можно увидеть и городские развязки, и лучи города, и хороший свет почти всегда. Ну и Обское водохранилище, шлюз — я тут выросла, и снимать через воду город — это прекрасно.
— Представь, у тебя есть только 30 секунд ролика, чтобы показать Новосибирск так, чтобы человек сразу захотел сюда приехать. Что бы ты вставила в эти 30 секунд?
— Начала бы я кадр с открывающейся книги редкого переплёта, снятой в ГПНТБ, в отделе редкой книги. Из неё перешла бы на вид сверху: Красный проспект и Оперный. Визуально спустилась бы вниз, к Оперному, и показала макет театра, который находится в музее железнодорожника — показала бы, что его можно смотреть и руками. А после вышла бы на барельеф — сначала макета, а потом самого Оперного театра. От него поднялась бы ввысь и закончила бы мышами на велосипеде, которые стоят у ФМШ в Академгородке.
— Если бы ты могла снять один идеальный кадр в Новосибирске, который потом напечатали бы на открытках по всей России, что бы это было?
— Это будут мышки на велосипеде — памятник в Академгородке. Он реально цепляет взгляд.
Праздник, которого почти не осталось
— Ко Дню российского кино ты делаешь проекты про кино и вообще про съёмку. Что для тебя лично значит этот праздник: повод вспомнить любимые фильмы или день, когда хочется особенно сильно «показать город через камеру»?
— День российского кино — это просто праздник. Нет чего-то такого. Раньше это был повод встретиться с мастерами, которые меня учили. Но, к сожалению, уже почти никого не осталось.
— Как ты думаешь, чего не хватает новосибирскому локальному видеоконтенту, чтобы о нём говорили не только в городе, но и по всей стране?
— В Новосибирске действительно много киношников, но, по сути, даже между собой мы особо не общаемся. Нет сплочённости. Кинорежиссёры, кинооператоры очень часто держатся особняком — каждый считает себя лучшим и ставит себя выше других. Есть небольшие группы, которые сотрудничают, но это, к сожалению, очень редко.
— Есть ли в Новосибирске кино- или видеосообщество, которое тебя вдохновляет? Расскажи про кого-нибудь из местных авторов, чьи работы ты бы посоветовала посмотреть.
— Если говорить про старейшин — Пётр Васильевич Сиднев, документалист, мой мастер. Он снимал в своё время очень классные работы. А если мы хотим улыбнуться и попасть в детский мир — советую обратить внимание на мультфильмы детской киностудии «Поиск».
Термос, собака и одиннадцать версий
— Какой один предмет из твоей операторской сумки ты бы назвала «маст-хэв», без которого вообще никак, и почему?
— С предметом сложнее всего... Но это не профильный предмет. Это всего лишь термос. Со вкусным кофе. Это всегда атрибут моей сумки, на любой съёмке.
— Самый неожиданный комментарий, который ты получала под своим видео? Он тебя рассмешил или задел?
— Была смешная ситуация. Под одним из видео мне написали: «Ты держишь камеру не той рукой». Обидеться не обиделась, но зацепилась — не понимала, что не понравилось человеку. Как выяснилось позднее, это была провокация чистой воды. Он просто хотел, чтобы я сняла его картины — не репортаж с выставки, а до глубины, до детали, чтобы через видео люди почувствовали, что он хотел сказать.
Мы же сделали немного иначе: его картины шли глубинным фоном на программе театра Ангелины Башле, и получилось здорово. Все довольны, как говорится. Я потом задала вопрос: почему не попросил напрямую? Ответ был с одной стороны банален, а с другой понятен: «Просто видеографы очень часто не хотят снимать картины, и если бы я попросил в лоб, то ты бы отказалась. А твоё видение мне нравится». Я подумала и поняла, что он прав. Мы были не знакомы на тот момент, и он меня зацепил — мне стало даже немножечко обидно, и в то же время интересно поработать с этим материалом.
— Монтаж — это часто долгие часы за компьютером. Как ты не выгораешь и как восстанавливаешь «взгляд», чтобы видеть картинку свежей?
— Монтаж — это действительно непростое времяпрепровождение: иногда он длится несколько суток, иногда больше. А позволяет не выгорать и оперативно восстанавливаться «помощник монтажа» — зовут Аля. Она же «помощник режиссёра». Когда она понимает, что мы устали, она экстренно тянет на себя внимание. Может залезть на ручки, может встать «мостиком» — это когда передние лапы на мне, а задние на нашем режиссёре Ангелине. С Гелей мы работаем в паре чаще всего, уже шестой год — творческий тандем. Аля — звено этого тандема на самом деле. Она появилась чуть позже рождения тандема, в конце 21-го года, и она наше солнышко.
Аля — метис далматина и француза. Она же помощник режиссёра, она же помощник монтажа, она же помощник оператора и так далее. Например, она понимает, что мы устали — значит, нужно что-то придумать. Придумала: запрыгивает и стоит, балансируя. Хочешь не хочешь — отвлечёшься на хвостик. Для меня Аля — это «оживитель» номер один: и оближет, и облает, и монтировать отправит.
— Сколько версий монтажа обычно бывает, прежде чем ты скажешь «да, это финал»? И бывает ли, что заказчик просит «ещё чуть-чуть поменять», а тебе уже хочется плакать?
— С версиями монтажа всё сложно. Всегда минимум две, максимум — сложно сказать. Недавно делали заказной проект, и благодаря правкам заказчика было одиннадцать версий. Как итог — фильм я уже знаю наизусть, включая получасовую озвучку.
Вижу цель — иду к ней
— Что ты советуешь тем, кто хочет попробовать себя в видео, но боится: «у меня нет крутой камеры, я не умею монтировать»?
— Не бояться! Вижу цель, иду к ней — это главное правило. Сейчас телефоны делают с очень неплохими камерами, и начинать можно именно с них. Пробуйте, и обязательно получится. А монтаж — это дело наживное, это практика.
— Если бы у тебя была возможность снять один фильм про Новосибирск, какой это был бы жанр и о чём была бы история?
— Новосибирск... М-м-м. Это был бы исторический фильм. Про нашу культуру, про тех людей, о которых очень немного знают — о писателях, поэтах, актёрах, чтецах. О тех людях, о которых должны знать, но иногда они будто в тени. А из тени, как водится, нужно выходить, чтобы сворачивать горы, а не барахтаться в лягушатнике.
***
Редакция «Рост.медиа» благодарит Полину Квашнину за искренние ответы и желает ей новых проектов, поменьше шаблонных — и побольше таких, где камера действительно держится со смыслом.
*Курение вредит вашему здоровью.