Сказать жестом

архив Аси Галимзяновой

Актриса Санкт-Петербургского театра кукол Karlsson Haus Ася Галимзянова недавно показала новосибирцам свой моноспектакль «Как ты думаешь, Леонардо?» по мотивам романа Саши Соколова «Школа для дураков». «Рост» поговорил с Асей о том, зачем она решила поставить на сцене текст «русского Сэлинджера» и почему театр кукол сегодня — это не всегда детское развлечение.

— Соколов — не самый популярный автор, которого осмысливают режиссёры. Почему ты решила поставить спектакль по роману «Школа для дураков»?

—Всё было сделано по любви. Я прочитала произведение и решила поставить спектакль. Сначала он виделся мне иначе, даже хотела играть его не одна, но так вышло... Я не могла изначально целиком представить спектакль, он рождался в процессе работы.

— Почему ты выбрала кукол?

— Когда поступала в театральный институт, вообще ничего не знала про кукол, в драматическом театре всегда работать хотела, но так получилось: прошла я только на специализацию «театр кукол».

Потом Александр Янушкевич (белорусский режиссёр театра кукол. — Прим. «Роста») выиграл конкурс на должность худрука и приехал в Пермь — небольшой городок, где есть такой не очень хороший театр кукол. Он обновил труппу, взял нас — шестерых молодых актёров. Янушкевич поменял моё отношение к куклам. Потом он уехал к себе в Беларусь. Труппа распалась. Я уехала в Питер.

Кукла в любом спектакле должна быть оправданна. Почему я выражаю какую-то эмоцию или какое-то действие между куклой и собой? Должен быть чёткий ответ на этот вопрос.

Управлять куклами я не люблю — это очень сложно. Я ни разу не видела, чтобы кто-то нормально куклой управлял. У меня через полчаса работы тело немеет. Однажды я чуть сознание не потеряла во время спектакля.

— Кукольные спектакли только для детей?

— Здорово, что питерский БТК (Большой театр кукол. — Прим. «Роста») сломал этот стереотип. Сейчас многие взрослые петербуржцы знают, что театр кукол — это очень интересно. В Европе к театру кукол совсем другое отношение: там его воспринимают как абсолютно взрослый театр.

Кукольный театр сейчас очень многообразен. Это же работа с предметом, фактурами, другое существование актёра. Это не психологический театр, тут жест иногда значит больше, чем слово.

Фото: архив Аси Галимзяновой

Во взрослых кукольных спектаклях важен принцип существования — актёр просто переходит в разные комнаты и надевает роли: заходит в одну комнату и превращается в одного человека, берёт какой-то предмет, заходит в другую комнату — и перед нами снова другой человек. Театр кукол — это работа с обстоятельствами, способность меняться.

— Ты работала в Пермском театре кукол и участвовала в спектаклях возрастной категории 0+. Каково работать со зрителем, который не умеет ни ходить, ни говорить?

— Мне было немножко страшно. В таких спектаклях нет вообще никакого сюжета. Наши постановки смотрели дети, которых мамочки приносили в слингах, совсем груднички. Но не было ни одного случая, чтобы ребёнок плакал. Дети залипают на движущиеся картинки, на музыку.

Я сейчас скучаю по тем спектаклям. В Питере у нас тоже есть спектакль 0+, но он тихенький, спокойный. Туда приходят зрители двух- и трёхлетнего возраста.

Недавно к нам на благотворительный спектакль привели психически больных деток. Им было лет по девять, но мне всё равно стало страшно: мы согласно сюжету в начале спектакля сидим на сцене, ждём, когда все займут свои места, а потом начинаем нашу историю. А тут зрители заходят и просто кричат бешено: «Э-а-а!» Они не понимают, что нужно сидеть, они начинают кататься по полу, лезут на сцену.

На тусклый свет у детей началась паника. В конце спектакля некоторые ребята стали такие тихие... Очень странные эмоции были тогда у меня.

— Зрители сильно влияют на спектакль?

— Очень. Ты можешь их не видеть, но иногда чувствуешь стену непонимания между вами. Зато когда понимаешь, что аудитория проникается спектаклем… в такие моменты становится очень легко.

Иногда зрители вообще никак не реагируют на спектакль, но ты понимаешь, что тебя слышат, просто они не проявляют эмоции. В Новосибирске, например, именно такой зритель — тихий.

Фото: архив Аси Галимзяновой
— У тебя есть роль-мечта?

— Я тоже задаю себе такой вопрос. Бывает, видишь какие-нибудь спектакли и понимаешь, что вот эту бы роль сыграл, но ты сыграл бы её именно в этой постановке. Я смотрю, например, один из моих любимейших спектаклей — «Евгений Онегин» Римаса Туминаса, там Татьяну играет потрясающая актриса, вот именно так, именно в этом спектакле мне бы очень хотелось сыграть её. Но сама роль Татьяны мне не интересна.

Брат постоянно говорит: «Надо знать, кого ты хочешь сыграть». Я себя спрашиваю и не понимаю. Вот что значит сыграть какую-то роль? Это значит сказать какой-то текст, который автор написал. А как его сказать? Можно миллионами разных способов. Важнее то, как ты это говоришь. Для меня, по крайней мере, это важнее. А так, как я говорю — я могу сказать и другой текст. Не обязательно текст даже.

У меня почему-то нет такого желания — сыграть какую-то конкретную роль (Смеётся). Есть желание поработать с определёнными режиссёрами.

— С кем из режиссёров хочешь поработать?

— С Яной Туминой. Она кукольник, который работает в очень разных театральных объединениях. Тумина сделала цирковой спектакль «Я — Басё», который невозможно с холодным носом смотреть. Это тот спектакль, который приносит пользу людям. Дети так счастливы играть, они столько энергии отдают залу (в спектакле «Я — Басё» роли исполняют воспитанники «Упсала-Цирка»).

Ещё хотелось бы поработать с Максимом Диденко, Виктором Рыжаковым и Сергеем Женовачем.

— Есть у тебя помимо «Школы для дураков» любимые тексты, которые хотелось бы интерпретировать на сцене?

— «Вино из одуванчиков» Брэдбери. Там хорошая история есть про старуху, которая пытается детям доказать, что она была когда-то молодой, а дети ей говорят: «Нет, вы всегда были такой». И был там ещё один момент про старика, который не может ходить, он звонит по телефону в другую страну, а там просто кладут трубку, чтобы мужчина послушал звук улицы.

Я хочу наполнить спектакль историями из жизни старых людей. Мне сейчас очень хочется сделать такую работу.

Понравился материал?
Подпишись на рассылку «Роста»

Читайте также

Люди космических возможностей

«Рост.медиа» посетил закулисье Новосибирского областного театра кукол и узнал, как рождаются главные герои сцены

Союз творческих эгоистов

Гримёр Елена Куликова о специфике своей профессии

Планета «Инклюзия»

Репортаж с репетиции инклюзивной театральной студии «Особенный ТИП»

Выйти из зоны консерватизма

Кто читает театральные рецензии и почему костюмированный Шекспир на сцене сегодня — это иллюзия

Гамлет — это ты

Актёр театра «Старый дом» Александр Вострухин о своём перевоплощении в Гамлета

Андрей Короленко: «Хочу, чтобы люди чувствовали»

Хореограф «Синестетики» о современном танце, итогах сезона и подготовке к Вечеру танцевальных спектаклей

Это про любовь

Режиссёр Полина Кардымон о том, почему она против тоталитарной режиссуры, зачем звать в театр художников и как мужчины помогли ей полюбить женщин

Грехи растут на Божьих пажитях

Рецензия на антиутопический хоррор с библейским финалом — спектакль «Злачные пажити» театра «Старый дом»

«Ржавым гвоздём по сердцу зрителя»

Сергей Дроздов рассказал, почему ему не интересна современная драматургия и зачем он хочет вернуть постановкам «живой диалог»

Театр не должен пахнуть нафталином

Драматург Юлия Тупикина о Макдонахе, устаревших театрах и общении с подростками

Ожидание истекло — спектакль без времени и Годо

Рецензия на спектакль «Время ожидания истекло» от Первого театра

Оруженосцы сцены

Как проходит рабочий день людей неприметных профессий в театре — монтировщиков сцены, декораторов и бутафоров

Тимофей Кулябин: «В театре было всё, кроме меня»

Как Тимофей Кулябин позиционирует себя в театре и какие творческие задачи перед собой ставит

Время прошлого

Рецензия на спектакль «Я здесь» Максим Диденко в театре «Старый дом»

Балерина из соседнего двора

Будущая балерина Валентина Дергачёва о том, почему выбрала эту профессию и с чем столкнулась на пути к своей цели